Современный мир


В Узбекистане, после прошедших выборов с прогнозируемым результатом, царит затишье. Но в обществе разлито ощущение обманчивости этой звенящей тишины. Многие признаются – жить «на коленях» надоело, но мешает боязнь, что будет хуже.

«К России мы относимся хорошо, потому что Путин – наш зять!» С этих шокировавших меня слов началась моя поездка по Ташкенту с водителем частной машины. Мужчина, представившийся бывшим офицером узбекской армии, узнав, что я из Москвы, да еще журналист, стал нахваливать Россию, русский язык и президента Путина и говорить: «Да и как иначе? Ведь ваш президент – наш зять, зять всего Узбекистана. А к зятьям узбеки относятся не так, как некоторые другие народы». Я не стал уточнять, почему официального неженатого или, как говорит Иосиф Кобзон, «женатого на России» В.В.Путина в Ташкенте некоторые считают своим зятем. Было приятно услышать, что к нашему президенту и к нашей стране тут относятся хорошо.

Чего, увы, не скажешь, об отношении к местной власти. Общаясь с одноклассниками, в том числе с однофамильцем президента страны Кахромоном Каримовым, назвавшим 12 лет тому назад своего сына Исламом в честь нынешнего президента, и раз в год, на день рождения, получающего от его имени подарки и поздравления, семьей бизнесмена средней руки Вартанян-Гагиян, другими знакомыми, я слышал от них (хотя и не спрашивал), что на выборах они будут голосовать за нынешнего главу государства, потому что не хотят резни, кровавых разборок.

«Может другие кандидаты дали бы больше свободы в выборе нашим детям, прав бизнесу, возможности заработать, может быть, но уж точно они бы не удержали в руках власть. И началось бы страшное – как в Таджикистане 20 лет назад, или недавно в Кыргызстане, - говорили они. - А нам хочется жить в мире».

Но уже позже, во время застолья, приняв «на грудь», мои собеседники говорили, что на самом деле такое спокойствие призрачно, и жить «на коленях» надоело. Но встать с них мешает боязнь, что будет хуже. Так и живут, как в пословице: худой мир лучше доброй ссоры. А на следующий день после проведения выборов одноклассники звонили и, как мне казалось, с некоторой тревогой спрашивали: «А кто все-таки стал президентом. Уже полдень, а никаких данных нет».

В этом году на брифингах, проводимых в республиканском пресс-центре три дня подряд, ведущие не разрешали задавать вопросы журналистам – как местным, так и зарубежным. Даже во время брифингов с руководителями миссий СНГ и ШОС. Хотя во время недавних парламентских выборов вопросы задавались.

Наконец на последнем брифинге председателя Центризбиркома, по итогам выборов, было объявлено, что кандидат в президенты Каримов набрал свыше 90,39 процентов голосов избирателей. Его ближайший «соперник», Акмаль Саидов – чуть больше трех процентов, при том, что 57-летний Саидов уже во второй раз участвует в президентских выборах, и как говорят, наиболее узнаваем (после Каримова) гражданами, а значит, в случае ухода главы республики с поста по болезни или другим естественным причинам может претендовать на этот пост.

Я не стал открыто спрашивать у своих знакомых, верят ли они, что видят на экране и на встречах с избирателями одного и того же Ислама Каримова, или иногда у них возникает мысль, что это его двойник или двойники. Боялся расстроить, ввергнуть их в смятение. В общем, жалел их психику. Потому что, если Каримовых несколько, то кто руководит страной реально? Но одна знакомая журналистка, до 2004 года года входящая в пул президента Каримова и в пул Олий Мажлиса, сама начала разговор об открытости высшей власти.

«До 2004-го да нас звали в парламент, когда там выступал президент, мы ему свободно задавали вопросы, естественно, корректные, не жесткие, а потом я на своей FM-радиостанции давала в эфир слова президента. А потом нас перестали звать в парламент, когда он стал двухпалатным, не стали давать комментарии депутаты, мы оставались в неведении, куда деваются главы обеих палат парламента, когда их заменяют. Более того, мы знаем о судьбе бывшего до Мирзияева премьер министра страны Уткура Султанова а также его предшественника Муталова, а это ведь вторые люди в государстве. Власть стала закрытой. Иногда создается впечатление, что Каримова специально ограждает от журналистов, то ли по причине его нездоровья, то ли потому что мы знаем и видели.... ДРУГОГО Каримова...». Тут она помолчала и решила перевести разговор на философскую тему о том, почему вначале в России, а затем и в других странах СНГ люди стали равнодушнее друг к другу, злее, апатичнее…

Я и сам вижу, что отношение к власти у граждан скорее негативное, чем равнодушное или позитивное. Но боязнь, что вместо одного – понятного, предсказуемого, хотя жесткого, а порой и жестокого политика, придет другой, заставляет граждан, стиснув зубы, молчать. Или говорить обо всем только с теми, кого они знают, кому доверяют.

Довелось пообщаться с бывшим главным редактором газеты «Новости Узбекистана», который рассказал, что несколько лет назад началась атака местных чиновников на русскоязычные СМИ, придерживающихся независимых суждений критикующих чиновников. «Раньше сам президент призывал нас как можно больше указывать на ошибки и недостатки чиновничества, а потом он перестал встречаться даже с главными редакторами, а любая попытка критики отдельных представителей власти, примерно с 2003-го года, стала приравниваться к клевете. По статье «клевета» были осуждены некоторые журналисты, в том числе довольно известные, правда, их президент помиловал, и в тюрьме они не сидели, но сам факт осуждения судом, за правду...»

На самого главреда его бывший заместитель писал анонимки, которые возымели действие, – и в итоге зам возглавил редакцию этой относительно независимой газеты, критиковавшей власть. Однако через два года, в мае 2013-го, сам был вынужден уйти с поста за критику «Экологического движения Узбекистана», 15 представителей которого являются членами парламента или входят в число чиновников Госкомиздата Узбекистана – как их называли, «чиновников от прессы». Коллега констатировал о фактической смерти сколь-либо независимой прессы Узбекистана и заметил в личном общении, что во многом это связано с тем, что интерес к СМИ со стороны президента ослаб несколько лет назад. Этим воспользовались чиновники, которые фактически решили надеть на журналистов намордники, образно говоря. Но ни к чему хорошему, как известно, это привести не может. Социальная апатия в обществе, которую видно невооруженным глазом, вкупе с нежеланием «выпускать пар» посредством отдельных, пусть иногда и тенденциозных СМИ, может привести к тому, что котел перегреется.

Андрей Черняев

 

 

Добавить комментарий